Вторая работа триптиха.
Если первая часть — дыхание моря, то эта — его память.
Формы становятся плотнее, линии собираются в фигуры, как мысли — в воспоминания.
Появляется лицо — будто сама стихия начинает осознавать себя.
Красный и зелёный вступают в диалог, словно два течения — тёплое и холодное.
Они сталкиваются, смешиваются, но не уничтожают друг друга:
в этой встрече рождается движение, жизнь, звук.
Фигуры напоминают древние окаменелости — следы существ,
которые могли бы быть людьми, рыбами, идеями.
Они не живут, но помнят.
Каждый фрагмент кажется найденным в песке времени —
всё вроде бы застывшее, но едва дышит,
словно море ещё не ушло окончательно.
Здесь возникает вопрос, который художник оставляет без ответа:
имеет ли форма душу, если она помнит своё прошлое?
Работа не о море, а о человеке — о том, что остаётся после отлива.
Внутри каждой фигуры — отпечаток того, что когда-то было движением.