Длинная жёлтая форма поднимается по зелёному полю, как шея в праздничном головном уборе, а рядом скользит чёрная тень-птица. Всего несколько пятен цвета — и перед нами сразу и человек, и украшение, и полёт.
В двухтомнике «Михаил Шемякин» (СПб., 2013) оригинал воспроизведён как «Трансформированный таитянин», 1979, смешанная техника (т. 1, с. 129). В книге Mosaic Press рядом с ним — старая фотография таитянина в праздничном головном уборе. Жикле напечатано во Франции в 2019 году тиражом 5 экземпляров, экземпляр 2/5, подпись художника. Лист 59 × 42, изображение 39 × 53 см.
Как рассказать о листе гостям«Трансформация» — одно из любимых слов Шемякина. Почему маска шамана, расписанная несколькими простыми линиями, действует на человека сильнее многих сложных картин? Этот вопрос художник задавал себе годами. Он изучал искусство народов Океании и Африки, наскальную живопись, древние папирусы и старых мастеров — искал «сакральные» линии, сочетания цветов и форм, в которых живёт магия. Для этого Шемякин собрал собственный «воображаемый музей» — папки с репродукциями искусства всех эпох и народов; начал его ещё в Ленинграде, когда многих мастеров нельзя было увидеть в советских музеях. Древний образ он пропускал через себя, искал, где в нём отзываются его собственные нервы, — и переводил на свой язык формы и цвета.
Гостям можно сказать: «Это портрет таитянина — от него остались только праздничный убор и тень».
К какому случаю этот лист уместен в подарок- Любителю Гогена и Полинезии. Таити, увиденный другим великим художником.
- Путешественнику, мечтающему о тропических островах. Лист-воспоминание о море и празднике.
- Танцору, хореографу. Фигура вся в движении, как в танце.
- Минималисту. Минимум формы и максимум выразительности.
- Коллекционеру современного искусства. «Трансформации» — ключ к методу Шемякина, а тираж всего 5 экземпляров.
- Себе — в кабинет или гостиную. Яркий лист в раме сразу становится центром стены и поводом для разговора.
Как подарок прочтёт тот, кому его дарятКак знак внимания к его кругозору: подарок не о моде, а о долгой памяти культуры — и о художнике, который умеет услышать в древнем образе современную музыку цвета.